Галлямов: «Средний россиянин сейчас не говорит Путину «нет» – это слишком опасно. Он просто перестает говорить ему «да»

Отказ интересоваться политикой — это единственная форма оппозиционности, доступная среднему обывателю в тоталитарном государстве. Он имеет значение.

Начало войны привело к резкой политизации россиян. Люди, прежде никогда политикой не интересовавшиеся, вдруг почувствовали, что они стали свидетелями событий, которые войдут в историю, и бросились поглощать новости — сначала с фронта, а затем и с международной арены. Ощущение значимости происходящего стало фактором, сработавшим на режим.

Так чаще всего и бывает: народ, чувствующий причастность к чему-то грандиозному, обычно испытывает благодарность по отношению к тому, кто подарил ему это ощущение, — по крайней мере до тех пор, пока цена, которую надо платить за возможность посмотреть предложенное шоу, не становится слишком высокой.

В конце концов, однако, эта самая цена все портит.

В тот самый момент, когда человек начинает чувствовать, что представление затянулось, да и вообще оказалось совсем не таким ярким, как обещалось, к нему вдруг подходит билетер и предлагает заплатить. Вот тут-то и приходит разочарование.

В условиях нарастающих репрессий разочарование это, конечно, не может приобрести форму открытого протеста, поэтому единственно доступным для россиян средством выражения недовольства является деполитизация. Оппозиционеры воспринимают аполитичность населения на свой счет — как отказ поддержать их в борьбе, — и совершенно напрасно.

С учетом реалий на земле — когда оппозиция либо в тюрьме, либо в изгнании, а власть вот она, рядом — это скорее отказ в поддержке власти, а не оппозиции. Не случайно военкоры непрерывно жалуются на народ, который не рвется на фронт, не шлет деньги на дроны и вообще не хочет сплотиться в едином порыве.

Деполитизация хороша тем, что позволяет спокойно — без истеричного крика, характерного для официоза, — время от времени задаваться вопросом о природе происходящего: «зачем нам все это?» и «стоит ли оно того?». Это помогает обществу включить мозги, отключение которых, как известно, является важнейшей задачей тоталитарной власти.

Средний россиянин сейчас не говорит Путину «нет» — это слишком опасно. Он просто перестает говорить ему «да». Он не смотрит Соловьева, не спорит о судьбах страны, не донатит, не записывается добровольцем, не ходит на мероприятия, не хочет знать, где там продвинулись войска и раздражается, когда политика вторгается в его частную жизнь. И именно для тоталитарной системы это существенно.

Авторитарному режиму от гражданина достаточно пассивности: ты мол нам просто не мешай. Режим же тоталитарный — а наиболее радикальная часть правящего класса сейчас строит именно его — стремится мобилизовать: маршируй и зигуй вместе с нами. Апатия и нежелание маршировать в таких ситуациях приобретает политическое значение.

Деполитизация — не просто бегство от политики. В условиях, когда власть требует от человека постоянной эмоциональной мобилизации — чтобы он следил, переживал, гордился, ненавидел, жертвовал и сплачивался, — отказ делать все это становится политическим жестом.

Средний обыватель не может позволить себе открыто потребовать от властей прекратить войну, но он вполне способен демонстративно закатить глаза в момент, когда кто-нибудь рядом с ним попробует воспроизвести путинский победный дискурс. Вроде бы само по себе это не поменяет ничего, но по сути такие вещи меняют все. Они есть форма отказа от участия в воспроизводстве той лжи, на которой стоит режим, — лжи о том, что народ его поддерживает.

Оппозиционеру такая позиция может казаться трусостью или равнодушием. В оптике же знаменитой «Силы бессильных» Вацлава Гавела все оказывается гораздо интереснее: отказываясь демонстративно поддерживать власть, человек прекращает выполнять одну из микрофункций, посредством которых система воспроизводит себя.

Помните зловещее пушкинское «народ безмолвствует?» Это безмолвие предвещало падение государственного строя, череду восстаний и крестьянских войн. Правитель, лишенный общественной поддержки, долго не продержится.

Его снесут свои же. В ситуации острого кризиса легитимности кто-то наверняка захочет воспользоваться ослаблением вождя. Несоответствие между объемом контролируемых им ресурсов и его — вождя — слабеющей способностью влиять на настроение и поведение подданных обязательно будет провоцировать желание изъять у него контроль хотя бы за частью этих ресурсов.

Когда-то система отдала Путину всю власть над собой именно потому, что он обеспечил этой системе легитимность — резко снизил протестные настроения, качавшие ситуацию и мешавшие формированию долгосрочных стратегий в 90-е, обеспечил правильное голосование на выборах и нужный состав парламента, в общем — стабилизировал систему. В ситуации резкого ухудшения качества предоставляемых системе услуг, Путин становится ей все менее нужен. На Руси же не зря говорили: «Без народа — не воевода».

То, что сейчас делает российский президент в Украине и на международной арене в целом, полностью противоречит интересам подавляющего большинства отечественного истеблишмента. Элиты — люди рациональные и гробить экономику страны ради захвата небольшого куска выжженной земли считают блажью. Избавиться от Путина, либо, по крайней мере, решительно ослабить его, переведя персоналистский режим в формат коллективного руководства, прямо отвечает их интересам.

Они не решаются на это по двум причинам: они видят, что президенту по-прежнему лояльны силовики, и по привычке считают, что его поддерживает население.

Еще Макиавелли говорил: «Из всех способов предотвратить заговор самый верный — не быть ненавистным народу. Ведь заговорщик всегда рассчитывает на то, что убийством государя угодит народу; если же он знает, что возмутит народ, у него не хватит духа пойти на такое дело».

И далее:

Если государь любим народом, ему нечего опасаться заговоров; но если народ враждебен ему и питает к нему ненависть, он должен бояться всех и каждого.

Лояльность силовиков, надо понимать, в значительной степени тоже обеспечивается мнением о том, что народ действия главы государства одобряет. Если силовики будут видеть обратное — между ними и Путиным проляжет трещина.

В долгосрочной перспективе так всегда бывает, люди в погонах — часть общества. Нежелание людей играть роль удовлетворенных курсом властей подданных в этом смысле имеет принципиальное значение.

Деполитизация позволяет человеку выйти из навязанной властью игры. Тоталитарная система, как писал Гавел в упомянутой «Силе бессильных», существует не только благодаря насилию сверху, но и благодаря миллионам маленьких актов соучастия снизу. Если этот миллион маленьких актов прекращается, бессильные обретают силу.