Класковский: «Прокрастинация заставляет гнать прочь мысли о проклятом транзите. Авось еще продержусь, пока возмужает любимый младший сын»

13 января на приеме в честь старого Нового года он подбодрил себя и присутствовавших: «Я абсолютно убежден, что мы не повторим того, что было у нас совсем недавно».

В декабре на декоративном «Всебеларуском народном собрании» (ВНС) правитель, отвлекаясь от повестки, раз за разом вступал в заочную полемику с политическими оппонентами. В одном из эпизодов у него вырвалось: «И не думайте, нигде вы больше не победите — мы сделали выводы из 2020 года. И мы вас будем бомбить, бомбить…»

Получилось по Фрейду: Лукашенко невольно признал, что в 2020-м потерпел поражение. За что мстит и поныне.

Он, его силовики и пропаганда действительно продолжают бомбить врагов режима по полной программе. Но, как видим, и самого автократа продолжает бомбить при воспоминании о тех прогремевших на весь мир протестах.

Однако эмоции эмоциями, а вместе с тем он за эти годы с дьявольской расчетливостью, методично провел апгрейд своей системы, ужесточил ее по всем параметрам до такой степени, что политологи начали сравнивать ее со сталинской, заговорили о чертах тоталитаризма.

«Единственным ответом правящего режима на новые вызовы стала ставка на голое насилие. Оно превратилось в культ, стало универсальным средством решения всех проблем. <…> Северная Корея в центре Европы — теперь почти реальность. Во многом происходит возврат к сталинизму. Наличие интернета вовсе не является препятствием на пути к тоталитарному обществу», — отметил аналитик Валерий Карбалевич.

Сверхзадача этого комплекса драконовских мер — с колоссальным запасом прочности застраховать режим от новых внутренних потрясений.

Репрессняк стал важнейшим инструментом удержания власти

Все познается в сравнении. Оппозиционеры еще с 1990-х называли Лукашенко диктатором, но сейчас времена до 2020-го представляются едва ли не вегетарианскими.

Да, оппозицию всегда дискриминировали, загоняли в маргинальную нишу. Вместе с тем легально действовали выступавшие за смену режима партии, возникали и развивались настоящие неправительственные организации, оппоненты властей участвовали в выборах, отдельным из них даже позволяли для блезира попасть в парламент.

Теперь с трудом верится, что в 2018-м было официально разрешено отпраздновать столетие Беларуской Народной Республики в центре Минска под бело-красно-белыми флагами — теми самыми, которые потом режим объявит «фашистскими».

Конечно, и прежде оппозиционеров сажали, но чаще на «сутки», а не на годы. После Площади-2010 политзаключенных оказалось несколько десятков, однако большинство вскоре было амнистировано. И их не выбрасывали из страны.

После 2020-го репрессии перешли на совершенно иной количественный и качественный уровень. Число политических узников стало измеряться четырехзначными цифрами (на сегодня их, по подсчетам правозащитников «Весны», 1.129), многие получили сроки похлеще сталинских.

Если во время оттепели второй половины 2010-х режим обходился практически без политических посадок, то сейчас конвейер репрессий для перманентной поддержки в обществе высокого уровня страха работает без перерывов в ударном темпе. И даже люди Дональда Трампа, ведущие с Лукашенко переговоры о «большой сделке», этот конвейер пока не могут притормозить.

Резко усилилось идеологическое промывание мозгов, но больше надежды у властей на старую добрую дубинку.

Четверо из ларца, одинаковых с лица

Оппозиционные партии, положа руку на сердце, оказались практически в стороне от событий 2020 года — это был спонтанный выброс политической энергии масс. После разгрома протестов остатки оппозиционных структур и вовсе боялись пошевелиться. Но Лукашенко решил выкорчевать крамолу под корень.

В 2023 году Минюст провел кампанию, которая официально именовалась перерегистрацией, а на деле представляла собой тотальную зачистку партийного поля от нежелательных элементов.

Если на начало года насчитывалось 15 партий, то в итоге разрешили легально дышать лишь четырем самым верноподданическим — «Белой Руси», коммунистической, либерально-демократической и Республиканской партии труда и справедливости.

«В ходе перерегистрации мы очистили партийное поле от декоративных объединений и тех, чья деятельность направлена на подрыв основ конституционного строя нашей страны», — удовлетворенно констатировал тогда Лукашенко, для которого любые притязания на власть — априори подрыв устоев.

Некоторые СМИ поспешили назвать созданную функционерами «Белую Русь» партией власти. Но ни ей, ни трем другим уцелевшим Лукашенко не позволил участвовать в политике.

Он опасается делиться даже крохами властного пирога, давать трамплины для политической раскрутки кому бы то ни было, даже если это источающий фонтаны лести председатель ЛДПБ Олег Гайдукевич.

Показательно, что в карманной Палате представителей не положено создавать партийные фракции. Для партийцев не выделили квоту в составе ВНС. Нечего баловать. Пусть вон снег убирают или отстающие колхозы берут на буксир.

Максимум того, что разрешили главам трех провластных партий на бутафорских, имитационных президентских выборах 2025 года, — быть на подтанцовке у правителя. Будучи включенными в бюллетени, эти персонажи соревновались разве что в лоялизме и получили от ЦИКа микроскопические результаты.

Особой похвалы из уст Лукашенко удостоился тогда глава КПБ: «Мне понравился Сережа Сыранков. Ну нормально. Он говорит: вы знаете, мы не против, мы за, мы вместе, и мы будем желать победы действующему президенту. <…> Честно и откровенно человек от коммунистов это сказал».

Вот такой теперь в Беларуси политический плюрализм и такая конкуренция на выборах.

Сидите и не чирикайте! Даже охрана птиц стала «экстремизмом»

Столь же тщательно был прополот и третий сектор. Понятно, что правозащитные и прочие щипавшие власть структуры сразу пошли под нож.

«Вырежем всех мерзавцев, которых вы финансировали. <…> Если мы кого-то не ликвидировали, то мы их ликвидируем в ближайшее время», — заявил Лукашенко журналисту Би-би-си Стивену Розенбергу в ноябре 2021 года.

И это тот случай, когда слово правитель сдержал. По данным правозащитной организации Lawtrend, с 2020 года в Беларуси ликвидировано не менее 1.990 НКО — объединений, профсоюзов, фондов, негосударственных учреждений, ассоциаций.

Были добиты, в частности, независимые профсоюзы, Александр Ярошук и другие их лидеры оказались за решеткой. На этом поле монопольно утвердилась провластная, советского образца Федерация профсоюзов Беларуси (ФПБ).

При этом власти не пощадили и совершенно безобидные структуры вроде ассоциации фелинологов «Кацяня» («Котенок»). Апофеозом репрессивного абсурда в третьем секторе стало уничтожение объединения «Ахова птушак Бацькаўшчыны» («Охрана птиц Родины»).

Минюст тогда блеснул формулировкой, что организация, мол, «под видом волонтерства по спасению птиц <…> осуществляет экстремистскую деятельность, направленную на дестабилизацию общественно-политической обстановки в стране». Неужели учили попугаев кричать «Долой диктатора!»?

Уничтожив неподконтрольные (и просто попавшиеся под горячую руку) структуры гражданского общества, власти принялись неуклюже конструировать его муляж. «Настало время принять закон и прописать, что наше гражданское общество — это не НПО, НКО и прочая дрянь», — заявил Лукашенко в 2021-м.

В 2023 такой закон, жестко регламентирующий деятельность третьего сектора, был принят. Фактически он покровительствует предельно лояльным ГОНГО.

Минюст определил пять организаций, которым позволено быть «субъектами гражданского общества», имеющими право на «взаимодействие с государственными органами в особых формах».

Такую привилегию получили объединение «Белая Русь» (не путать с партией, хотя два сапога пара), БРСМ, Беларуский союз женщин, ФПБ и объединение ветеранов. Этим структурам, которые ходят перед властями на задних лапках, выделена квота в 400 мест (треть мандатов) в составе ВНС.

«Иногда не до законов»: политические узники в средневековых условиях

В сентябре 2020-го, когда шел разгром протестов, Лукашенко выступил перед прокурорами с фразой, которая стала мрачным мемом: «Иногда не до законов».

Власти и раньше подгибали законодательство под свои нужды, но последнее пятилетие ознаменовалось настоящим правовым беспределом.

Беларуский Хельсинкский комитет, по словам его эксперта Катерины Дейкало, после 2020 года «отмечает системное принятие неправового законодательства с целью оправдать репрессии (легализацию беззакония). Это выводит степень эрозии правовой системы на другой уровень, в отличие от предыдущего, когда государство сохраняло хотя бы формальные приличия».

Людей, не согласных с политикой режима, обвиняют в экстремизме, терроризме, измене государству. По данным «Весны» на конец сентября прошлого года, минимум 9.044 человека столкнулось с 2020-го с уголовным преследованием по политическим мотивам.

Правитель окончательно развязал руки силовикам. Никто из них не ответил за избиения, пытки, смерти участников мирной революции 2020 года. Напротив, держиморды режима исправно получают новые чины, квартиры, награды.

В колониях для политзаключенных целенаправленно создают адские условия, включая режим инкоммуникадо. От рассказов тех, кто вырвался из этого кошмара и оказался в безопасности, — волосы дыбом. Это настоящее средневековье, поощряемая сверху вакханалия садизма.

С 2021 года не менее девяти политических узников умерло за решеткой. В их числе — активист Партии БНФ Витольд Ашурок (независимые расследователи предполагают, что смерть носила насильственный характер), художник Алесь Пушкин (которому, вероятно, не оказали вовремя медпомощь).

Переиграл сам себя?

Силовики же, которых Лукашенко в порыве любовного восторга назвал «красавцами», стали привилегированной кастой, их удельный вес в системе заметно повысился.

Недавно глава режима, комментируя захват американской «Дельтой» своего друга Николаса Мадуро, подчеркнул: «Вы помните в прошлом году заседание Совета безопасности Беларуси, где мы распределили роли на случай «а что, если не будет президента». Слушайте, как в воду смотрели. Поэтому вариант Венесуэлы в Беларуси нереален. Даже если это произойдет, у нас все на этот случай предусмотрено».

Действительно, даже в новой конституции прописано, что «в случае гибели президента в результате покушения на его жизнь, совершения акта терроризма, военной агрессии, вследствие иных действий насильственного характера» бразды правления переходят в руки Совбеза, где, естественно, преобладают люди в погонах.

Заметим, однако, что это отнюдь не исключает жестокой внутривидовой схватки за власть.

И на самом деле Лукашенко перемудрил со страховочными механизмами. Тому же ВНС в новой конституции он придал чрезвычайные полномочия. Скорее всего, таким образом создавал себе запасной аэродром, когда Кремль в разгар протестов настаивал на транзите власти.

Но автократ бестрепетно закатал протесты в асфальт и покидать кресло, за которое якобы «не держится посиневшими пальцами», передумал (если когда-то думал вообще).

Да, он понимает, что не вечен, и со стороны видно, что этот мачо уже не тот, здоровье пошаливает. Но прокрастинация заставляет гнать прочь мысли о проклятом транзите. Авось еще продержусь, пока возмужает любимый младший сын. Чем мы хуже Алиевых?

При этом он опасается, что между следующим президентом и ВНС с его дремлющими колоссальными полномочиями — этим чудовищем Франкенштейна — может разгореться битва за власть.

И вообще — вокруг какие-то мелкие людишки, достойного преемника и через лупу не разглядишь, на что правитель иной раз сетует почти открытым текстом. Хотя сам же таких и подобрал, чтобы не было потенциальных конкурентов. Получается — переиграл сам себя.

И даже после всей этой отрицательной селекции кадров, политических чисток во всех структурах — случаи вроде сдачи Мадуро своими же не дают спать спокойно. Снова чудится измена, снова приходит и душит призрак 2020 года.