Лысенков: «Сейчас система стала даже более советской, чем в начале 90-х до Лукашенко»

В агрохозяйствах Витебской области массово задерживают выплаты сезонным работникам, стало известно каналу Витебск, я гуляю!.

Информация о задержке выплат так называемым «договорникам», или работникам по гражданско-правовым договорам, поступает из хозяйств Сенненского, Браславского, Лепельского, Полоцкого, Глубокского, Шумилинского и Лиозненского районов.

При этом сельское хозяйство в Витебской области в последнее время находится под пристальным вниманием властей, сам Лукашенко указывал там на «вопиющие факты бесхозяйственности, разгильдяйства».

О том, что за напасти преследуют сельскохозяйственные предприятия региона, Филин спросил у предпринимателя, экс-чиновника Столбцовского райисполкома Николая Лысенкова.

— Витебская область всегда считалась в Беларуси регионом сложным для сельского хозяйства, — объясняет Николай Лысенков. — Основная причина — климат: там поздняя весна и ранняя осень.

Посевной сезон минимум на 20 дней меньше, чем в Гомельской или Брестской областях. Причем проблематично выращивать все: и урожайность картофеля традиционно меньше, и кукурузы, и в целом зерновых культур.

Меньше солнца и тепла, ранние заморозки, которые, допустим, кукурузе не дают даже вызреть. К этому стоит добавить рельеф, так как в регионе часто встречаются холмистые местности.

Бывает, зерновые садят на таких участках, где при уборке у комбайна есть риск перевернуться, а некоторые участки вообще убрать потом не могут.

Сам тип почвы — тяжелые суглинки. То есть почва плохо пропускает воду. Наши самые лучшие земли — Гродненская область и запад Минской.

При этом все хозяйства несут те же затраты, но в Витебской области урожай получают меньше.

На мой взгляд, там, конечно, нужно заниматься скотоводством — сеять пастбища и пасти скот. То же овцеводство планировали развивать, но не продвинулись далеко в этом плане. .

К причинам постоянных проблем следует добавить и отток кадров, который в Витебской области, пожалуй, ощущается особенно остро. Там хорошо развита промышленность, и все хотят работать на НПЗ, а не в колхозах.

— Но климат и почвы, и даже проблемы с кадрами начались не сегодня и не вчера. Почему, как вы думаете, за это время ситуация только усугубилась?

— Запад в нашей стране более развитый, чем Восток. Лукашенко сам человек с востока, он хочет все уравнять, постоянно вкладывая деньги, причем в восточные регионы — больше, чем в западные. И все эти деньги просто закапывают в землю.  

Основная причина всех бедствий — это колхозы. Лукашенко боится их распустить и отдать сельское хозяйство в частные руки.

Ему нужен тотальный контроль во всем, не только в политике, но и в экономике, и в сельском хозяйстве.

Он боится давать бюджетные деньги частнику. Для сравнения, у наших соседей — в Литве, Польше, Украине — фермеров поддерживают так же, как и госпредприятия.

Равенство прав собственности у нас прописано в конституции, но, к сожалению, не соблюдается. Дотации из бюджета выделяют только госпредприятиям. Частник должен заработать сам.

— А что было бы, если бы власти стали поддерживать и развивать и частное сельское хозяйство? В той же Витебской области климат ведь не изменится.

— Если частник, условно, будет независимым от «надзирателя сверху» в виде вертикали власти, будет уверен, что, независимо от того, как он относится к председателю райисполкома, ему все равно помогут, он будет заниматься тем, что ему выгодно.

Если выгодно выращивать овец — будет выращивать овец. Если не выгодно сеять зерновые — он не будет их сеять. Понятно, что и эффективность труда в колхозе и на ферме разные.

Кроме всего, у Лукашенко, как известно, есть идея фикс — собрать 10 млн тонн зерна. Он к этой цифре идет 30 лет, там плюсуют все — и рапс, и кукурузу, но все равно достичь не могут.

На местах чиновники изо всех сил стараются угодить «хозяину», засаживают все зерном, даже там, где это нерентабельно, чтобы отчитаться.

Потому что 10 млн тонн все равно не соберут, но, по крайней мере, они могут сказать, что сделали все, что могли, чтобы не стать виноватыми.  

— То есть идеи с овцеводством и другие инициативы в частных руках смогли бы стать успешными?

— В частных руках и при условии, что любое новое направление нужно поддержать материально. Колхозам тоже выделяли для этого средства, но там проблем хватает.

Уже сказал, что им важно выращивать зерно для Лукашенко. Им не до овцеводства. А если заставят, для картинки завезут пару тысяч овец, покажут, и на этом все, потому что осенью они все равно по шапке получат за отсутствие зерна, а не овец.

А на витебских землях, повторю, действительно легче было бы вырастить овцу и продать овечий сыр, который пользуется спросом не только внутри страны, но и за границей.  

— А конкретная проблема с выплатой зарплат, о которой упоминается, чем обусловлена?

— Проблемы с зарплатами тоже не новые. Еще в 2006 году, когда я работал в Столбцовском райисполкоме (а это был один из лучших районов в Минской области), половина хозяйств не могли выплатить зарплату самостоятельно.

Уже тогда, в начале 2000-х Лукашенко сказал, что зарплата в сельском хозяйстве — это святое и ее нужно выплачивать любыми средствами.

И колхозам стали помогать бюджетными деньгами. Давали дотации именно на зарплаты, чтобы, не дай бог, не осталось долгов за прошлый месяц.

А откуда брали столько денег в бюджет для постоянных вливаний? Их печатали, и мы помним, чем это обернулось — и неоднократной деноминацией, и инфляцией, и обрушением экономики.

Примерно с 2015 года печатать деньги и раздавать всем, кому не хватает на зарплаты, перестали. Но проблема в колхозах не закончилась, они по-прежнему не могли выплачивать зарплаты.

И тогда проблему переложили на плечи переработки — мясомолочных комбинатов.

— Со стороны сельчан это могло быть расценено как забота о людях.

— Но это было просто оттягиванием проблемы — одни долги порождали другие. И если деньги не печатаешь, эти долги накапливаются.

В Витебской области мясомолочная перерабатывающая промышленность довольно неплохо развита. Но в то же время и им не хватает сырья, и у них куча кредитов. В какой-то момент стало понятно, что они не смогут долго помогать колхозам.

И тогда их стали «раздавать» инвесторам.

— И они, как известно, тоже не смогли решить проблему. Если продолжится такая политика, а предпосылок для того, что она изменится, вроде не видно, к чему мы придем?

— Пока очевидно, что за 30 лет у нас не изменилась не только форма собственности — колхозы как были, так и остались — но и подходы к сельскому хозяйству.

Я бы сказал, что сейчас система стала даже более советской, чем в начале 90-х до Лукашенко.

Тогда фермеров начали как-то поддерживать. Пусть это была сначала небольшая помощь, но их хотели развивать, на них делали ставку.

А сейчас, когда помощь идет исключительно госпредприятиям, фермер, если сам выкрутился, молодец. Если у него не получилось что-то, никто ему не поможет, чтобы он, допустим, зарплату выплатил или посевную провел.

Политика такая: выкручивайся сам, а погибнешь, заберем твою землю в колхоз, и уже колхоз будем поддерживать.

Хотя в сельском хозяйстве помощь нужна, несмотря на форму собственности и политические взгляды. Это вообще не должны брать в расчет.

Руководствоваться должны только тем, что фермеры — это точно такая же часть государства, как и колхозы.