Дейкало: «Государство должно защищать и от принуждения к аборту, и от принуждения к сохранению беременности»

— Доступ к безопасному аборту — это часть стандарта права на жизнь женщины, — отметила Екатерина Дейкало на Еврорадио. — Право на аборт находится на пересечение нескольких сфер и прав: это право на жизнь, репродуктивные права и право на частную жизнь.

Юридическая база права на аборт женщины — это ее автономия как личности и телесная автономия — мое тело-мое дело. То есть это право распоряжаться своим телом и жизнью по своему усмотрению, право иметь в своей жизни детей или нет.

Но в противовес встает защита потенциальной человеческой жизни. Центральный вопрос — когда эмбрион может считаться человеком.

И здесь нужно разделять, во-первых, когда биологически возникает человеческий организм с момента зачатия. Человеческий организм — это не человек в плане личности и субъекта права в полной мере, поэтому мы и говорим «эмбрион».

Есть разные точки зрения. Одна, которой в том числе придерживается церковь, консервативное движение и часть философов, о том, что человек является человеком с момента зачатия. Соответственно, логично запрещать аборт по этой причине.

Но в светской биоэтике более распространена позиция о том, что эмбрион не равен сформировавшемуся человеку. Он, безусловно, тоже имеет ценность, но его защита должна повышаться с тем, как он эволюционирует.

То есть, когда формируется нервная система и, очень важный критерий, когда он способен жить вне тела мамы. Из этого часто выводится постулат о том, что ранний аборт менее проблематичен, и с медицинской, и с эстетической точки зрения, а поздний более серьезен.

При этом экспертка уточняет, что в международном праве нет прямого ответа на вопрос, с какого момента эмбрион считается человеком.  

— В ЕСПЧ в 2004 году было дело против Франции, где заявительница пыталась распространить на свой эмбрион право на жизнь.

Эта женщина во время беременности стала жертвой врачебной ошибки, из-за чего беременность пришлось прервать на позднем сроке.

Она хотела это квалифицировать как непредумышленное убийство, пыталась добиться уголовного преследования врача. И французские суды ей отказали. Суд не признал плод полноценным человеком для целей права на жизнь, но отметил, что плод однозначно заслуживает определенной степени правовой защиты.

ВОЗ вообще подходит к вопросу абортов как к вопросу здравоохранения, исходит из прав человека, прав женщины. Для ВОЗ важно снижение смертности и вреда от небезопасных абортов.

Стандарты ВОЗ строятся на золотом правиле — доступ к безопасному, своевременному, качественному аборту необходим для защиты здоровья и прав женщин.

То есть и ЕСПЧ, и ВОЗ признают дискрецию государства в том, как оно определяет статус плода и в установлении правил абортов. Потому что в некоторых государствах, например, в Венгрии, в конституции записана защита жизни до рождения.

Но это не означает автоматически запрет на аборт. И это важно. Европейская практика в принципе исходит из разрешения аборта на ранних сроках, но усиления защиты плода на более поздних сроках.

При этом всегда есть исключения, даже там, где жизнь до рождения защищается строго, все равно можно сделать аборт из-за патологии развития плода, беременности, наступившей вследствие преступления, что представляет опасность для жизни женщины.

Юристка подчеркивает, что религиозные или моральные правила не могут становиться основой для законодательства об абортах.

— Если мы говорим про светское государство, то в нем религиозные аргументы не могут играть превалирующую роль. В принципе, взгляды какой-то группы не могут определять правила жизни для всего общества в государстве.

Потому что мы все рождаемся с человеческим достоинством, присущим нам от рождения, мы все рождаемся свободными и равными в своем праве реализовываться в обществе.

Мы не одинаковые, но равенство — это не уравниловка, как многие неправильно считают. И задача нормального государства — балансировать между свободой личности каждого из нас, интересами общества или между интересами двух личностей.

Единственным мерилом в светском государстве, объективным, того, что справедливо, является право. И право должно учитывать интересы разных групп и все разнообразие общества.

Поэтому национальное законодательство должно соответствовать стандартам прав человека. Конечно, свобода может быть ограничена, но обоснована.

То есть если аборт противоречит чьим-то убеждениям или чьей-то религии, у этих людей должно быть право не делать аборт.

Они не должны стигматизироваться за это, должны иметь возможность свободно высказывать мнение о своих убеждениях, но они точно не могут влиять на мои права, если я не придерживаюсь таких убеждений.

И у меня должны быть право сделать аборт.

Что касается беларуского здравоохранения, то наша медицинская система, как и правовая, вся требует реформирования. Конечно, аборт по желанию должен быть разрешен.

До какой недели, это уже вопрос, который медики должны решать с учетом многих обстоятельств. Практика может быть разной.

Самое главное, что должно быть учтено медицинской системой —право свободы выбора женщины. И здесь важно, что право на аборты, соблюдение прав женщины — это не только сама норма о возможности сделать аборт.

Государство должно комплексно подходить к этой проблеме. И в регуляции этого комплекса нормы у нас есть большие пробелы, потому что это и блок, касающийся контрацепции, и блок, касающийся сексуального образования — это все часть политики, которая направлена на поиск баланса между правом женщины и между защитой плода.

Поддержка беременности и материнства, безопасная медицинская помощь — это все тоже об аборте, как и паллиативная перинатальная помощь и, самое главное, защита от принуждения.

То есть государство должно защищать и от принуждения к аборту, и от принуждения к сохранению беременности. Потому что все эти уговоры «да, подумай хорошенько, ты потом не сможешь иметь детей» и т.д.

У нас очень сильное это советское наследие, это бесчеловечное давление на женщину, которая пришла делать аборт под эгидой традиционных ценностей.

Современная регуляция доступа к аборту заключается в том, чтобы государство обеспечивало свободу выбора женщины и поддержку и защиту и в том, и в другом случае — и когда она хочет рожать, и когда она не хочет рожать.