Глуховский: «Русский народ надо понимать через термины унижения»

— Люди готовы за деньги идти убивать абсолютно идентичных себе людей, которые даже внешне от них не отличаются. Они воюют на востоке Украины с большим количеством русскоязычных людей, у которых фамилии заканчиваются на «-ов» и «-ин». В то же время в российском правительстве сидят люди с фамилиями на «-енко», — рассуждает Дмитрий Глуховский на DW.

Именно государство тебе предлагает или принуждает, или соблазняет тебя убивать за деньги таких же людей, как ты, с которыми ты даже не можешь найти особенных различий, если особенно их не искать.

То есть расчеловечиваются, с одной стороны, украинцы, с другой стороны, через снятие этих табу, через объяснение возможности убийства людей, в принципе, таких же, как ты, государство расчеловечивает собственный народ.

И тот факт, что люди идут это делать за деньги в долгосрочных последствиях, с точки зрения морального облика нации, с точки зрения того, как эти люди будут потенциально после войны реабилитироваться, как они будут разъедать общество тотальным развалом собственной моральности, это, конечно, настоящая катастрофа.

И это массовое явление — миллион человек на линии фронта, сотни тысяч инвалидов, которые вернутся с войны. Эти люди, не важно, как они себе это объясняли, делали все за «бабки».

Пропаганда успешно оперирует соображениями морали. Они говорят, если ты мужчина, ты должен служить. В этой системе координат есть масса возможностей вывернуть все наизнанку и представить как «дело моральное»: это же не мы напали, а на нас напали, а вот посмотрите, что Израиль делает, что Америка делает, это война, которую нам навязали.

Если ты не хочешь, чтобы завтра это пришло к тебе, как в Белгород уже пришло, помоги нам родину защитить, ты же патриот, ты же свой дом защищаешь, свою семью.

Кроме того, любой мужчина в России относительно молодого возраста и не слишком обеспеченный, не имеющий в жизни дела, с одной стороны, мается от безденежья, а с другой, он мается от отсутствия предназначения в жизни.

И пропаганда предлагает ему это предназначение. То есть она заманивает деньгами и дает аргумент для самооправдания. На самом деле, ты идешь за «бабками», но ты же не можешь признаться себе, что идешь за деньги убивать людей. Это подорвет твое самоуважение.

Поэтому тебе тут же предлагается аргумент самозащиты, самооправдания, который говорит: «Ты боец, ты мужчина, ты защитник отечества, твои дети будут гордиться тобой, твоя жена, твои родители будут гордиться тобой». И, самое главное, у тебя появляется дело, которое всю твою бессмысленную жизнь осмысливает. Вот так это работает.

С одной стороны, все подкреплено деньгами, потому что в противном случае никто не пойдет. С другой стороны, чтобы те, кто идет, не чувствовали себя продажными и моральными ничтожествами, существует очень сильный аргументационный ряд, который позволяет им себя за это оправдать.

Так получается от нищеты и от тотального отсутствия моральных ориентиров. Если человек готов за деньги идти, мало того, что убивать, еще и жертвовать собой, или, наоборот, не только жертвовать собой, еще и убивать, это говорит о том, что людям особенно нечего терять и что для них убийство, в принципе, не является чем-то неприемлемым.  

Писатель считает, что пропагандистские клише попадают в России на подготовленную почву, основанную на социальной незащищенности, а также моральной ущербности, и предупреждает о страшных последствиях.  

— Вот был в Петербурге некоторое время назад случай, когда вернувшийся с фронта мужчина, бывший бизнесмен, застрелил своего бывшего делового контрагента-архитектора.

И если в девяностые годы наемные убийства осуществляли люди в балаклавах, в темноте стреляли и убегали, то здесь человек с дочкой вышел из лифта, а этот фронтовик поставил их обоих на колени и при дочери застрелил отца.  

То есть он воспроизвел те паттерны казни, видимо, военнопленных или гражданского населения, которые практикуют наши солдаты в Украине.

И вот это говорит об ужасном распаде личности. О том, что люди, научившись практике военных преступлений, готовы практиковать все это дома.

С моей точки зрения, это вестник того, как эта моральная катастрофа в дальнейшем приведет по цепочке к другим еще более катастрофическим последствиям в России.

Люди, научившиеся убивать, теперь будут жить и уже живут в российских городах и деревнях. И то, чему они научились, не будет забыто ими никогда.

И чем дольше война будет продолжаться, тем больше людей окажется в ней задействовано, замазано, и тем сложнее будет возврат к нормальности.

Русский народ надо понимать через термины унижения. Люди в повседневной жизни все время унижены властью и теми, кто к власти примазались.

Это унижение требует какого-то выброса. И когда власть говорит: «Вот враг — его можно рвать», часть людей, в особенности униженных, идет и реализует это.

И если такое не залечить после войны, оно в дальнейшем еще больше будет дестабилизировать, разрушать страну, и в конечном итоге, обречет на деградацию и распад.

Если ты не сделал выводов из ошибок прошлого, то прошлое неизбежно повторится.